Анекдоты от Ошо
Однажды случилось так: Мулла Насреддин был совсем затравлен своими кредиторами. Он занял очень много денег у многих людей, и не мог их вернуть. Он обратился к своему адвокату, и тот, как и все адвокаты, предложил: «Сделай вот что: организуй фальшивые похороны и ляг в гроб. Пусть весь город знает, что ты умер, а потом беги из этого города. Кредиторы будут знать, что ты умер, и не будут беспокоить тебя».
Кажется, это могло сработать, это было привлекательно. Насреддин организовал фальшивые похороны. Он лежал в гробу, и весь город прощался с ним. Первый кредитор очень печально сказал «прощай», потом второй, третий... Но девятый кредитор вытащил пистолет и завопил:
«Насреддин, я знаю, что ты мертв, но я все-таки пристрелю тебя, чтобы получить хоть небольшое удовлетворение!» Насреддин вскочил в гробу и сказал: «Подожди, тебе я заплачу!»
Кажется, это могло сработать, это было привлекательно. Насреддин организовал фальшивые похороны. Он лежал в гробу, и весь город прощался с ним. Первый кредитор очень печально сказал «прощай», потом второй, третий... Но девятый кредитор вытащил пистолет и завопил:
«Насреддин, я знаю, что ты мертв, но я все-таки пристрелю тебя, чтобы получить хоть небольшое удовлетворение!» Насреддин вскочил в гробу и сказал: «Подожди, тебе я заплачу!»
Ежедневная медитация
месяц:5 день:19
День
У Бога нет ни формы, ни имени, ни определения. Бог неопределяем, неописуем и невыразим. Поэтому, что бы ни говорилось о Боге, — все ложь. Как только что-то произнесено, оно становится ложью.
Ты знаешь правду о Боге, пока остаешься безмолвным. Промолви лишь слово, и все пропало. О Боге не может быть сказано ничего, Бог может быть познан только опытным путем. Здесь не может быть умозрительных доказательств, не может быть логической определенности, это экзистенциально.
Санньяса — это новый взгляд на вещи. Благодаря такому взгляду, тебе является Бог. И хотя у Бога нет формы, Он начинает выражать себя во всех возможных формах; ты начинаешь чувствовать Его во всем.
В определенном смысле, даже одна волна есть океан. В определенном смысле, каждая из волн есть океан. В определенном смысле, ни одна вещь не есть Бог. В определенном смысле, каждая вещь Божественна.
Ум не способен это понять. Ум способен лишь воспринимать форму вещей. Чтобы постичь бесформенное, ты должен уходить за пределы ума, ты должен отказываться от ума по крайней мере на несколько секунд в день — так, чтобы погрузиться в Бога. И эти несколько мгновений — истинные мгновения. Лишь в эти мгновения ты живешь по-настоящему. Все остальные мгновения не сохраняются, канут в небытии. Сохраняются лишь те мгновения, когда ты жил с Богом, в присутствии Бога.
Ты знаешь правду о Боге, пока остаешься безмолвным. Промолви лишь слово, и все пропало. О Боге не может быть сказано ничего, Бог может быть познан только опытным путем. Здесь не может быть умозрительных доказательств, не может быть логической определенности, это экзистенциально.
Санньяса — это новый взгляд на вещи. Благодаря такому взгляду, тебе является Бог. И хотя у Бога нет формы, Он начинает выражать себя во всех возможных формах; ты начинаешь чувствовать Его во всем.
В определенном смысле, даже одна волна есть океан. В определенном смысле, каждая из волн есть океан. В определенном смысле, ни одна вещь не есть Бог. В определенном смысле, каждая вещь Божественна.
Ум не способен это понять. Ум способен лишь воспринимать форму вещей. Чтобы постичь бесформенное, ты должен уходить за пределы ума, ты должен отказываться от ума по крайней мере на несколько секунд в день — так, чтобы погрузиться в Бога. И эти несколько мгновений — истинные мгновения. Лишь в эти мгновения ты живешь по-настоящему. Все остальные мгновения не сохраняются, канут в небытии. Сохраняются лишь те мгновения, когда ты жил с Богом, в присутствии Бога.
Вечер
Есть две реки сознания. Одна река — это философия; Аристотель — отец философии на Западе. Другая река — мистицизм. Это совершенно иная река, которая не имеет ничего общего с философствованием; это — прямой экзистенциональный опыт. Всегда происходит следующее: как только появляется великий учитель, его последователи разделяются на два лагеря: на мистиков и философов.
Истинные последователи, те, кто понял учителя, те, кто действительно любил его, становятся мистиками. Другие, способные понять лишь его слова, — очень знающие, очень умные последователи, — становятся философами.
Сократ был мистиком. Платон был его учеником, но потерял суть учения и стал философом. Аристотель был учеником Платона.
Помни: мой путь — путь мистика, а не философа. Я верю в блаженство, а не в теорию блаженства. И я хочу испытывать блаженство, а не разговаривать о нем; бессмысленно разговаривать о пище — такие разговоры не насытят тебя. Глупо разговаривать о воде. Зачем? Если рядом есть река, ты можешь зачерпнуть из нее воду и утолить свою жажду. Только глупцы могут сидеть на берегу и рассуждать о воде, строить теории относительно воды, определять, из чего состоит вода... и при этом умирать от жажды!
Так что не будь философом, будь мистиком. Мой санньясин должен быть мистиком, исключительно мистиком. Твоя река — мистицизм.
Истинные последователи, те, кто понял учителя, те, кто действительно любил его, становятся мистиками. Другие, способные понять лишь его слова, — очень знающие, очень умные последователи, — становятся философами.
Сократ был мистиком. Платон был его учеником, но потерял суть учения и стал философом. Аристотель был учеником Платона.
Помни: мой путь — путь мистика, а не философа. Я верю в блаженство, а не в теорию блаженства. И я хочу испытывать блаженство, а не разговаривать о нем; бессмысленно разговаривать о пище — такие разговоры не насытят тебя. Глупо разговаривать о воде. Зачем? Если рядом есть река, ты можешь зачерпнуть из нее воду и утолить свою жажду. Только глупцы могут сидеть на берегу и рассуждать о воде, строить теории относительно воды, определять, из чего состоит вода... и при этом умирать от жажды!
Так что не будь философом, будь мистиком. Мой санньясин должен быть мистиком, исключительно мистиком. Твоя река — мистицизм.
Медитация Здесь и Сейчас
ТРЕВОГА
Создайте дистанцию между собой и личностью. Все проблемы касаются вашей личности, не вас. У вас никаких проблем нет; ни у кого на самом деле не бывает никаких проблем. Все проблемы относятся к личности.
Вот какой будет ваша работа: когда вы чувствуете тревогу, тут же вспомните, что она относится к личности. Вы чувствуете напряжение — просто вспомните, что оно относится к личности. Вы — наблюдатель, свидетель. Создайте дистанцию. Ничего больше делать не нужно.
Когда появится дистанция, вы вдруг увидите, что тревога исчезает. Когда дистанция теряется, и вы закрываетесь, тревога возникает снова. Чувствовать тревогу значит отождествляться с проблемами личности. Быть в расслаблении значит не вовлекаться, оставаться неотождествленным с проблемами личности.
Итак, в течение месяца наблюдайте. Что бы ни происходило, оставайтесь далеко в стороне. Например, у вас болит голова. Просто попытайтесь отойти в сторону, наблюдать головную боль издалека. Она продолжается где-то в механизме тела. Наблюдатель на холмах, вы стоите в стороне, далеко в стороне, и боль продолжается за много миль от вас. Поддерживайте дистанцию. Создайте между собой и головной болью пространство, и пусть это пространство становится больше и больше. Придет момент, когда вдруг вы увидите, что в этой дистанции головная боль растворяется.
Когда появится дистанция, вы вдруг увидите, что тревога исчезает. Когда дистанция теряется, и вы закрываетесь, тревога возникает снова. Чувствовать тревогу значит отождествляться с проблемами личности. Быть в расслаблении значит не вовлекаться, оставаться неотождествленным с проблемами личности.
Итак, в течение месяца наблюдайте. Что бы ни происходило, оставайтесь далеко в стороне. Например, у вас болит голова. Просто попытайтесь отойти в сторону, наблюдать головную боль издалека. Она продолжается где-то в механизме тела. Наблюдатель на холмах, вы стоите в стороне, далеко в стороне, и боль продолжается за много миль от вас. Поддерживайте дистанцию. Создайте между собой и головной болью пространство, и пусть это пространство становится больше и больше. Придет момент, когда вдруг вы увидите, что в этой дистанции головная боль растворяется.
